среда, 30 ноября 2011 г.

Моей дочери 16 лет, заикание у нее с детства. Сейчас она постоянно просит дорогие подарки, одежду и косметику от супербрендов. Отказать я ей как отец не могу, но денег уже нет. Как справиться с этим и не обидеть дочь?

Из книги "Заикание в вопросах и ответах":

Вам остается только посочувствовать. Воспитание заикающегося есть постоянная борьба с ним за лидерство в семье, в которой вы не имели права проиграть, но проиграли. Иногда дети далеко не выглядят борцами, их натуры бывают тихи и обидчивы, но именно такие достигают большего успеха. Вспомните, как начиналась ваша сегодняшняя жизнь. Наверняка с покупки первого подарка просто так, за красивые глазки. Но именно тогда умная головка уяснила: «Папа может делать так, как мне хочется». С возрастом это утверждение трансформировалось в «папа должен». А раз должен и вдруг сопротивляется – на него можно надавить. Стратегия «вынь да положь» обрастает новой тактикой. Маленькие, естественно, желаемое требуют плачем, более старшие - истериками, подростки изощрены и иногда доходят до курения травки в отместку и напоказ. В возрасте от 16 до 20 война заканчивается обычно полной и окончательной родительской капитуляцией, иногда - сердечными приступами и даже потерями. Примеров тому множество, но конец, к сожалению, всегда очевиден.

Некоторое время назад у нас проходила курс коррекции 16-летняя Алена. С детства она страдала болезненностью, худобой, заиканием. У девочки была старшая сестра Даша и совсем маленький братишка. Отец и мать работали с утра до ночи, строили прекрасный дом и во всем старались угодить Алене. Ей ни в чем не отказывали, любой отказ приводил к ночным слезам, запиранию в комнате, тяжелейшему взгляду отчаяния и серьезнейшему ухудшению речи. Алена сначала требовала различных особенных кукол, потом шикарную обстановку в комнате, а затем дорогие украшения, косметику и одежду. Требования носили бессистемный по времени характер, однако к праздникам резко росла стоимость «самого необходимого». Старшая сестра быстро поняла, что на слезах ей уже не удастся получить ничего подобного, и восстанавливала справедливость через скандалы. Бедные родители не успевали отойти от Дашиного «взрыва» из-за туфель Гуччи и попадали в сети Алены, «трясущейся» от недостатка Луи Виттона в гардеробе. Отец платил за институт старшей дочки, и когда она его закончила, получил «подарок» в виде требования: «Без автомобиля «Мазда 3» на работу не пойду». Ситуация была запущенная. Автомобиль куплен. Дарья на работу не пошла. Алена же, находясь у нас, все время наталкивала на мысль поговорить с «предками» о том, чтобы отправить ее учиться в выпускном классе за границу. Мы, действительно, сочли, что обучение в Европе полезно, и разговор с родителями состоялся. А вечером воспитанница на листке бумажки сравнивала стоимость «Мазды» и ее обучения, оставшись очень довольна результатами. Позднее она рассекретила Дашину «игру» с папой: сестра брала деньги на второе высшее образование, но не училась, а прогуливала их с бойфрендом. Алене нравилось иметь «на Дашку компромат», позволявший и себе большую свободу.

  Нет, это не игра нашего воображения - это реалити-шоу. Так почему же все забыли о том, что воспитание и здоровье - такие родные понятия? Да, дорогой отец семейства, вы должны, в конце концов, поставить дочь на место, на то самое, которое отведено ей соответствующей семейной ролью. Подарки надо делать по случаю, к праздникам и только посильные. Учтите главное: отказав ребенку в 5 лет в новой Барби, вы и ваша дочь пройдете через незначительный поучительный стресс, а, отказав шестнадцатилетней девушке в новом платье за 1000 баксов, испытаете нечто страшное. Последствия для вас могут быть непредсказуемы, а для дочери, напротив, предопределены - тяжелый нервно-психический срыв.

Концепция исправления заикания в коррекционной семье

Из книги "Заикание: лицом к лицу"




При слове «санаторий» на ум приходят пальмы, Ливадийский дворец, чудодейственные источники, грязевые ванны и шум морского прибоя. Под Москвой это тоже можно представить, но глухая деревенская реальность от этого не изменится. Слово «санаторий» обозначает «здравница», и оно как нельзя более подходит к концепции в целом и к собственному наименованию нашей первой коррекционной программы «Санаторий «LIBERTY» в частности. Семейным санаторий назван потому, что в процессе лечения принимают активное участие члены нашей семьи, являющейся коррекционной. Так почему же я считаю собственную работу концепцией?


Не секрет, что заикание возникает и становится болезнью не в каждой семье. Особенности микросоциальных сред, в итоге приводящих к закреплению заикания, очень разнообразны, как и возможности взрослых адекватно воспринимать лечебный процесс. Различными являются и реальные психо-эмоциональные способности родителей помогать в лечении. Их собственное видение правоты или неправоты методики может окрасить как позитивом, так и негативом каждый методический компонент и личность работающего с ними специалиста. А это, вполне возможно, поставит под сокрушительный удар успешность исправления заикания.

Из заметок. «На встрече с матерью и отцом пятилетний Леня Е. великолепно выступил на концерте. Блестяще отвечал на вопросы. Последний вопрос мамы прозвучал так: «Чем ты здесь занимаешься, во что играешь?» Леонид интеллектуально продвинуто ответил: «Я тут работаю, у меня распорядок дня». Перечислив распорядок дня, он добавил, что совсем не устает и ему нравится. Мама то ли в шутку, то ли всерьез воскликнула: «Ленечка, так это концлагерь какой-то!» А сын переспросил: «А что такое концлагерь?» С мамой был длительный и серьезный разговор, в ходе которого я старалась объяснить, что распорядок дня является коррекционным методическим компонентом, что ребенок способен тонко почувствовать названную аналогию и засомневаться в необходимости распорядка, что сами по себе ее слова нарушают как эмоциональное равновесие мальчика, так и мое собственное и могут понизить эффективность работы. Это всего лишь было посещение, которых в настоящий момент по программе «Санаторий «LIBERTY» только 2 за месяц. А если представить, что ребенок постоянно будет находиться «под мнением» папы или мамы, под их чутким руководством? Вы скажете, а что здесь плохого? И я вам отвечу: в условиях течения коррекционного процесса, где каждое слово порой играет особенную роль, неспециалисту делать нечего. Главная задача родителей, чей ребенок проходит лечение – не навредить ему. Преодолевая трудности критической оценки, родитель может овладеть необходимыми знаниями о заикании и его лечении, но только тогда, когда и он сам постоянно, с утра до ночи, находится в лечебном процессе. Но возможно ли всегда обеспечивать полный контроль над происходящим?

Основным принципом концепции является временное проживание заикающегося (лечащегося) в семье, где все ее члены обладают специальными знаниями и совместно с ребенком трудятся над исцелением его речи. На некоторое время та микросоциальная среда, в которой выросло заикание, со всеми присущими ей поведенческими, психологическими и социальными особенностями и проблемами замещается на такую же семейную среду, но научно организованную, специально подготовленную, вынужденно свободную от проблем и объединенную с ребенком одной задачей - выздоровлением.

Родная семья, где воспитывается и живет малыш, является опорой стереотипа заикания или, если хотите, его составной частью. Освобождаясь от дефекта, ребенок не может находиться в той же системе координат, где «расположено» заикание, ему необходимо перейти в другую координатную плоскость. Вы можете спросить: «Но ведь это не навсегда, затем он снова будет возвращен в старую среду, которая и наградит старыми привычками?» Отвечаю. Концепция исправления заикания в коррекционной семье разработана нами совместно с методом «Лечебной фонетической ритмизированной реконструкции речи», при возвращении ребенка в семью устойчивое патологическое состояние уже будет разрушено, а родителям останется только выполнять примитивные рекомендации. Новая среда нужна исключительно в период формирования навыка реконструированной речи. В настоящий момент длительность лечения составляет 28 дней, эта продолжительность подобрана опытным путем с учетом постоянного совершенствования метода ЛФРРР.

Проживание лечащегося в нашей семье позволяет осуществлять за ним и его речью постоянный контроль фактически круглосуточно. Таким образом, мы перманентно анализируем автоматизацию полученных логопсихотерапевтических навыков в различных бытовых ситуациях, вовремя принимая решение о том или ином изменении коррекционной программы. Находясь вне дома, в специально созданной для эмоционального раскрепощения среде, дети не сразу, а постепенно начинают раскрывать потаенные уголки своей натуры. В этих тайнах иногда скрываются сложные психологические узлы, с которыми содружественно существует заикание. Как травмирующие зерна они пробиваются через асфальт коррекционного процесса, и поэтому их своевременное и точное выявление играет ответственно особую роль в лечении заикания.

Из заметок. «Сережа Ш. 7-ми лет всегда поражал нас развитым интеллектом, взрослым анализом событий и столь же взрослыми чувствами. Однако ребенок дома закатывал бурные, сопровождаемые очень сильным заиканием истерики для того, чтобы отец купил новую игрушку, выбирая при этом обычно позднее время – около 23-х часов. Папа не выдерживал, отправлялся в круглосуточный супермаркет на другом конце города и возвращался после 3-х ночи. После отъезда отца истерика немедленно прекращалась, мальчик засыпал, успокоенный, в маминой постели, а привезенная отцом игрушка утром отправлялась на полку. Родители понимали, что это странное поведение, но не могли отказать ребенку, т.к. думали, что навредят его здоровью и ухудшат состояние речи. Мальчик пользовался истериками примерно один раз в 9 дней. В последний день лечения, получив великолепный результат (полную нормализацию речи), Сергей, гуляя с нашим сыном (тогда ему было 9 лет), нечаянно проговорился о том, что у него к маме особенные чувства, и с мамой он хочет «спать по-взрослому». Психологическая картина в последний момент дополнилась чуть ли не главным фактором – выраженным Эдиповым комплексом. Мы не спали всю ночь, обдумывая вероятные пути устранения проблемы; в характерном стереотипе поведения ребенка заикание было мощным дополнительным оружием давления на взрослых, вероятно, более мощным, чем свободная речь». Разговор с матерью состоялся в отсутствии отца, нами была объяснена ситуация и вызванные ею опасности для речи. После изложения собственного мнения о решении вопроса мы рекомендовали обратиться к детскому психоневрологу. К нашему удивлению, мать поначалу нам не поверила, но когда Сережа увидел долгожданную маму, он бросился к ней и осыпал комплиментами относительно ее новеньких джинсов, прекрасных туфелек и неотразимой кофточки. Родители мальчика, его дедушка и бабушка прислушались к нашим советам и через три-четыре месяца забыли не только о заикании, но и об истериках.

Из заметок. «Илюше Л. 5,5 лет занятия давались легко, он все схватывал буквально налету. Но иногда казалось, что мальчик умышленно игнорирует наши требования. Через три недели состоялась воспитательная беседа, где я задала вопрос: «Неужели ты хочешь огорчить своих родителей?» А Илья ответил: «Да, я сильно-пресильно хочу огорчить своих родителей!» А дальше - больше: «Я вам по секрету скажу, что своих родителей уже давно не люблю!» Илюша пояснил, что его отец - «тряпка», а мать «ничего не умеет», лечение заикания нужно только им, а ему нравится, когда они пускают слезу, глядя на него. Мальчик рассказал, что сам выбрал себе родителей (родственников) в другом городе, и только они его устраивают». Родители Илюши - очень успешные образованные люди (отец - кандидат медицинских наук, мать - главный специалист крупной фирмы), по нашему совету немедленно предприняли ряд многоплановых и непростых шагов, что спасло тот превосходный результат, которого достиг ребенок у нас.

Из заметок. «У шестнадцатилетнего Романа Б. заикание тяжелой степени выраженности. Случайно, в ходе просмотра кинофильма «Красотка», мы заметили, что подросток в момент сцен с поцелуями закрывает лицо руками, а его тело покрывается мелкой дрожью. Рома объяснил, что его родители чрезвычайно набожные люди, и раньше в таких ситуациях ему глаза закрывала бабушка». Мы попытались организовать педагогический процесс с учетом особенностей подростка, и через некоторое время выяснилось, что сказанное им - только вершина айсберга. Он помнил, как в младшем возрасте (от 3-х и до 10-ти лет) бабушка и мать били его по рукам и телу, если он залезал рукой в штаны или просто клал ее на причинное место. Через некоторое время мальчик не мог справиться с каким-либо ощущением эротического возбуждения и стал предотвращать его появление навязчивым «зашториванием» глаз. Он заметил, что закрывает глаза, даже если находится один. Ситуации в школе, когда ему было необходимо подавить и естественное состояние и неестественное навязчивое, причиняли серьезные физические страдания. Небольшая по объему разъяснительная работа с подростком уже в ходе коррекционного курса быстро принесла исцеляющие плоды.

Эти случаи выявления глубоких психологических проблем у детей, стержневых для преодоления заикания, далеко не единственные. Заикание вообще всегда есть конфликт в душе, между ребенком и взрослыми, между характером и воспитанием, между желаниями и возможностями и т.п., поэтому настолько важно вовремя понять суть этого конфликта и тогда за отдаленный результат коррекции речи можно не беспокоиться. Крайне сомнительно, что ребенок будет откровенен с доктором в белом халате или с каким-либо другим посторонним человеком. Однако диагностический и терапевтический процессы в условиях коррекционной семьи возникают совершенно естественным путем, для этого членам коррекционной семьи необходимо быть профессионалами и научиться любить «приемного» ребенка. С нашей точки зрения, высокую эффективность лечения заикания можно достичь только в специально подготовленной, психологически ориентированной на ребенка коррекционной семье. Поэтому свою работу по программе «Санаторий «LIBERTY» мы считаем концептуальной.

Сейчас в коррекционной семье действуют три программы "Санаторий LIBERTY", "Мать и дитя" и "Заикание плюс".


.